morning (the_morning_spb) wrote,
morning
the_morning_spb

«Поднятая целина»

ВЕРЕЙСКИЙ Орест Георгиевич (1915-1993) иллюстрации к роману Михаила Александровича ШОЛОХОВА «Поднятая целина».



«Ведь мёртвое, но дорогое сердцу прошлое всегда хорошо просматривается либо с кладбища, либо из немых потёмок бессонной ночи».

«Народ – как табун овец. Его вести надо».

«Грехи наши тяжкие с такой неустроенной жизней! Всё идет по-новому, да всё с какой-то непонятиной, с вывертами, как у хорошего плясуна».

«Хучь сову об пенек, хучь пеньком сову, а все одно сове не воскресать».

«Колхоз – дело это добровольное, хочешь – иди, хочешь – со стороны гляди».

«Голодный человек – волк в лесу, куда хошь пойдет; сытый человек – свинья у кормушки, его и с места не стронешь».

«Темнота – друг мудрых. Она способствует философским размышлениям о жизни, а нервы практически существуют только у малокровных, прыщеватых девиц и у дам, страдающих недержанием слова и мигренью. Нервы – позор и бесчестье для офицера!»

«Ты путаешь, дед, как и всегда! Мы же не в рай его принимаем, а в партию».

«А что вы думаете, гражданы, об этом кочетином пении? Это, братцы мои, не хуже, чем в церкви, когда поют «со святыми упокой» или ишо какую-нибудь трогательную хреновину».

«А в Священном писании, – забыл какая глава от Матфея, – ну, да чёрт с ней, какая бы ни была, но не зря сказано: „Ежли ты, путник, собрался в дорогу и углядел плохие приметы, то сиди дома и ни хрена не рыпайся”».

«– Здорово, Макарушка!
– Здорово. Ну, чего явился?
– Люди в партию вступают…
– Ну?
– Не запрег ишо, не нукай.
– Дальше?
– А дальше, может, и я хочу поступить. Мне, брат, всею жизню при жеребцах не крутиться. Я с ними не венчанный.
– Так ты чего же хочешь?
– Сказано русским языком: хочу поступить в партию. Затем и пришел, чтобы узнать, какая мне выйдет должность, ну и прочее… Ты мне дай такой пример: что писать и как писать?..
– Так ты, что же?.. Ты думаешь, что в партию ради должностей вступают?
– У нас все партейные на должностях.
Макар сдержался, переменил разговор:
– На пасху поп к тебе заходил?
– Само собой.
– Жертвовал ему?
– Ну, конечно. Парочку яичков и, натурально, кусочек сальца, с полфунта.
– Ты, стало быть, в бога веруешь и до се?
– Так, конечно, не дюже чтобы крепко, но ежели захвораю, али ишо какое неудовольствие, али, к придмеру сказать, гром резко вдарит, то тогда молюсь, натурально прибегаю к богу.
Макар хотел было обойтись с дедом Щукарем вежливо, хотел толком объяснить ему, почему его не могут принять в партию, но, вызвав Щукаря на разговор, не успел запастись терпением, а поэтому и брякнул сразу:
– Ступай к чёрту, старый жёлудь! Попам яйца жертвуешь, ярдани изо льда делаешь, об каких-то должностях мечтаешь, а сам до дела – коням мески замесить не умеешь. На черта ты партии нужен, такое трепло? Ты что это, смешки строишь? Думаешь, в партию всякую заваль принимают? Твоё дело – только языком балабонить, брехни рассказывать. Ступай, не волнуй меня, а то я человек нервного расстройства. Мне здоровье не дозволяет с тобой спокойно гутарить. Иди, говорят. Ну?
«Не в добрый час попал! Надо бы посля обеда прийтить», – сожалел дед Щукарь, торопливо захлопывая калитку».

«Ты сиди и спокойночко слушай умные речи, запоминай их, они тебе в жизни сгодятся. Я сроду мимо не скажу, у меня этого не бывает, а вы с Макарушкой по очереди возглашаете на меня, как дьякона с клироса, и, само собой, я нехотяючи сбиваюсь с протекания моих мыслей. Так вот я и говорю, до коммунизма я всё едино хучь и беспартейный, а дойду – и не так, как этот мокрый от слез Кондрат, а с приплясом, с веселинкой, потому что я – чистый пролетарий, а не мелкий собственник, это я вам прямо скажу! А пролетарьяту, я в одном месте прочитывал, нечего терять, окромя цепей. Никаких цепей у меня, конечно, нету, окромя старой цепки, какой когда-то кобеля привязывал, это когда я ишо в богачестве проживал, но есть старуха, а это, братцы мои, похуже всяких цепей и каторжанских колодок… Но я и старуху вовсе не собираюсь терять, пущай живёт при мне, бог с ней, но ежели она будет препятствовать мне и становиться поперёк моего прямого путя к коммунизму, то я мимо неё так мигну, что она и ахнуть не успеет! Уж в этом вы будьте спокойные! Я страсть какой отчаянный, когда разойдусь, и тут мне на дороге не становись никто! Либо насмерть стопчу, либо так шарахну мимо, что и моргнуть никто не успеет!»


Tags: 1930-е, ВЕРЕЙСКИЙ Орест Георгиевич, Иллюстрации книжные/к произведениям, Казачество, Книги, Литература/цитаты, Лошади, Шолохов М.А., Эпоха СССР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments