morning (the_morning_spb) wrote,
morning
the_morning_spb

Как Толстого оскоромили. Художественные страсти по Толстому

► БУНИН Наркиз Николаевич (1856-1912) «Рыбная ловля». 1903 г.
Холст, масло.
Частное собрание (?).




Лавров-Земский В. «Как Толстого оскоромили».
«Санкт-Петербургские ведомости» № 11 от 22.01.2013.

Недаром говорят, что история идёт по кругу, и многое, что мы наблюдаем сегодня, когда-то уже было. Касается это и реакции публики на то, что кажется странным и непонятным. Так, в начале 1903 года нешуточные страсти разгорелись вокруг Л.Н. Толстого. Спровоцированы они были выставкой Императорского общества петербургских художников в зале «Пассажа», на которой художник Н.Н. Бунин выставил для всеобщего обозрения свою картину «Рыбная ловля» (или просто «Рыбалка»).

«Голоножие в искусстве»

Чтобы лучше понять суть происходящего, надо вернуться ещё на два года назад, когда в 1901 году на очередную выставку передвижников И.Е. Репин представил портрет Толстого... босиком («Лев Николаевич Толстой босой»). Рассказывают, что когда писатель узнал о таком своём живописном «подобии», то написал Репину: «Благодарю вас, Илья Ефимович, что, разув меня, вы оставили на мне хотя бы панталоны». После этого казуса у художественных критиков появился неодобрительный термин «голоножие в искусстве»...

И вдруг, как высказалась «Петербургская газета» 21 февраля 1903 года (все приводимые здесь и далее даты – по старому стилю), «нашёлся художник, который лишил на своей картине Толстого того, что Репин всё-таки не решился снять с великого писателя – стоящим на берегу реки, одетого в одну рубашку, причём ноги Толстого обнажены художником выше колен».

«Но это ещё не всё, – уточняла газета, – художник, очевидно, нашёл, что в подобном виде Толстому как-то неловко одному позировать и для компании рядом с ним изобразил буквально в таком же виде И.Е. Репина! Может быть, по отношению к Репину это была маленькая месть за Толстого? Мол, ты снял с Толстого сапоги, так я за это сниму с тебя панталоны».

На этом всё, может быть, тем и закончилось, если бы выставку не посетил сын Толстого Лев Львович, который, по словам другой газеты, «так возмутился видимым, что немедленно послал своему отцу телеграмму, прося его совета, как поступить, чтобы с выставки была убрана картина».

Вдобавок ко всему сын «пророка в своём отечестве» вознамерился тут же выступить с печатным протестом против произведения Бунина, рассчитывая добиться этим «нравственного воздействия на автора картины и на выставочный комитет». Поддержал эту инициативу известный издатель и ценитель искусства А.С. Суворин, который откликнулся на бунинский «шедевр» так: «Я не сочувствую ни этой манере писать портреты, ни манере московского журналиста писать на картине «мерзость». Обратить на себя внимание прекрасной картиной или прекрасной статьей – трудно. Но нарисовать известного человека без штанов или написать на картине – «мерзость» – очень легко. Это называется смелостью, скандалом, наглостью. Но тут нет ни мужества, ни таланта, ни других сколько-нибудь почтенных качеств».

А произошло вот что. В воскресенье, 2 марта, около пяти часов вечера побывавший на выставке некто, назвавшийся московским журналистом Любошицем, подошёл к картине Бунина и, выхватив карандаш, написал во всю длину холста слово «мерзость». Далее, как писали «Биржевые ведомости», «члены жюри бросились к г. Любошицу, желая его схватить, но г. Любошиц энергично воскликнул: «Первому, кто меня тронет, я дам пощёчину! Я сделал это сознательно! Ещё вчера я провел весь день с графом Толстым. Сегодня же вижу на выставке эту возмутительную мазню! Никто меня не смеет задержать. Я сам останусь. Пошлите за полицией!».

Когда утрачено понятие предела.

В публике нашлись сочувствовавшие Любошицу, они тут же написали протест против дальнейшего выставочного экспонирования «Рыбной ловли». Под протестом подписались сорок человек. В тот же день картину Бунина с выставки убрали. Любошиц, на поверку оказавшийся киевским мещанином, за содеянное был подвергнут шестидневному аресту без возможности замены штрафом.

Но вот что любопытное в психологическом плане заметил корреспондент «Биржевых ведомостей»: «Помимо рекламы художнику Бунину и журналисту Любошицу – в выставочную кассу потекли деньги. В первые дни выставки посетителей насчитывалось ежедневно около сорока; когда заговорили о «Рыбной ловле» посетители начали считаться сотнями; 2-го марта их было более 1000. В понедельник до двух часов дня входных билетов продано более 400».

Но, оказывается, на этом дело не кончилось, наоборот, страсти вокруг этого злосчастного «представления» стали разгораться ещё сильнее. На защиту картины встала творческая интеллигенция в лице писателя Федора Сологуба, который в биржевой газете «Новости» 5 марта опубликовал открытое письмо такого содержания: «Понимаю, что содержание картины может шокировать людей фешенебельного круга, но не понимаю, что в ней скандального. Говорят, что публику особенно привлекают в этой картине и соблазняют изображенные на ней, среди разных других предметов, ноги людей, занятых рыбной ловлей: эти-то ноги и делают картине рекламу. Если это так, то право, странная публика... Да почему бы, наконец, не посмотреть и на эту картину с символической точки зрения и не увидеть в ней не простых рыбаков и не простые сети, а ловцов, уловляющих вселенную. А, став на эту точку зрения, вспомнив, что это же в традициях живописи – символически изображать великих людей в не совсем скромных одеяниях: самого Наполеона Канова изобразил вовсе без одежды».

Дальше – больше. Некий господин «П-ский» в другой газете парировал Сологубу так: «Если не ошибаюсь, Л.Н. Толстой никакой «убоины» не употребляет, ни мяса, ни рыбы. Следовательно, и не ловит её. Итак, помимо всего прочего, произведение г. Бунина есть выдумка на Л.Н.».

В ответ газета «Новости» опубликовала отклик некоего «Феод. Ульянского»: «...По поводу такого предположения считаю небезынтересным указать на рассказ покойного Фета, из которого видно, что когда последний приехал в гости в Ясную Поляну, то, к удивлению своему, застал в доме одну лишь дряхлую старуху, которая на вопрос А.А., где господа, с трудом могла прошамкать, что господа-де на озере рыбу ловят. И действительно, пройдя по указанной дорожке к озеру, Фет увидал всех обитателей усадьбы занятыми вытаскиванием сетей, а самого графа Льва Николаевича – по колено в воде».

Наконец, 13 марта в интервью газете «Новости дня» высказался и сам пресловутый Бунин: «Я уважаю Толстого, как писателя и большого романиста, но его чудачества я всегда находил нелепыми и никогда не одобрял тех, кто возводил Толстого в культ. Это абсолютно слепое поклонение Толстому я всегда считал диким и смешным. В моей картине, однако, против Толстого ничего нет. Если я нарисовал около него Репина, то потому, что тот возводит Толстого в культ. Ведь в каких только позах и картинах не перерисовал Репин Толстого».

По словам Бунина, гражданского иска к Любошицу он не намеревается предъявлять. И добавлял к сказанному, что «повезёт свою картину в Берлин, где ею очень заинтересовались, и оттуда он получает массу предложений».

А вот какой философский вывод по этому поводу сделал князь В.П. Мещерский в своей газете «Гражданин», тем самым как бы подводя итог всему случившемуся: «Несомненно, что мы уже дошли до такого момента, когда люди, как будто утрачивают понимания предела, далее которого прежде считалось нравственно недозволительно идти... Прежде мы жили в известной дисциплине, при которой иное не делалось потому, что запрещали сие закон и полиция, а иное не делалось, потому, что запрещали сие чувство приличия, чувство нравственное; теперь эти два двигателя стали почти бессильны... Недавно была неделя, когда циничный замысел художника изобразить графа Толстого интересным в пикантном виде, раздетым до рубахи старика, увенчался блестящим успехом и привлекал тысячи людей любоваться этим зрелищем поругания приличия и эстетики. Это была неделя оголённого Толстого, принесшая очень много облагораживающего в облюбовавшие его души»...

Тем и закончились весной 1903 года художественные страсти по Толстому в Петербурге.

P. S. Наркиз Николаевич Бунин слыл в живописи баталистом, жанристом и акварелистом. Будучи офицером лейб-гвардии Егерского полка (дослужился до звания полковника), закончил вольнослушателем Академию художеств и считался её «почетным вольным общником». В 1913 году (через год после смерти художника) в Петербурге состоялась его посмертная выставка. Картины Н.Н. Бунина есть в собраниях Эрмитажа, Артиллерийского и Военно-морского музеев, художественных музеях разных городов и в частных коллекциях.

К сожалению, о судьбе его «Рыбной ловли» неизвестно. По одним сведениям, её тут же купили за очень высокую цену (в друзьях у Бунина были великие князья), по другим – художник, как и обещал, выехал с ней за границу и там её экспонировал...
Tags: 1800-е, XIX век, БУНИН Наркиз Николаевич, Дети, Жанровая живопись/скульптура/фото, Живопись 1900-х, Живопись нач. XX в., РЕПИН Илья Ефимович, Рыбалка, Скандал, Сологуб Фёдор Кузьмич, Суворин Алексей Сергеевич, Толстой Лев Николаевич, Фет Афанасий Афанасьевич
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments