morning (the_morning_spb) wrote,
morning
the_morning_spb

Беспризорники 1920-х. Фотографии Центрального музея революции (ГЦМСИР).

БОГОРОДСКИЙ Фёдор Семёнович (1895-1959)
► «Беспризорники». 1926 г.
Государственная Третьяковская галерея, Москва.
► «Портрет беспризорника». 1925 г.
Фанера, масло. 91 x 68 см.
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.
► «Беспризорники играют в карты» 1925 г.




БОГОРОДСКИЙ Фёдор Семенович, заслуженный деятель искусств РСФСР (1946), член-корреспондент Академии художеств СССР (с 1947), лауреат Сталинской премии (1946), автор историко-революционных картин, портретов, пейзажей. Всю жизнь Богородский писал своих боевых товарищей в память о революции и гражданской войне.

Но в 1925 году он обратился к другой теме – миру дна и ночлежек, чтобы привлечь пристальное общественное внимание к тяжёлому социальному явлению – беспризорничеству. Он создал серию портретов. Беспризорные приходили позировать в мастерскую художника, пугая соседей своим видом и непонятным жаргоном. Он писал их быстро, но тщательно, зорко улавливая выражение лиц, соблюдая абсолютное портретное сходство. Но главным для него было разобраться в их психике, характерах, увидеть их будущие судьбы.

В 1920-е гг. под беспризорностью понималось отсутствие у детей и подростков постоянного места жительства, определенных занятий, семейного или государственного попечения и систематического воспитательного воздействия в результате потери родителей, ухода из семьи, бегства из воспитательного учреждения. Из всей массы беспризорных наиболее нуждающимися в полном обеспечении и воспитании признавались категории беспризорных-бездомных и беспризорно-заброшенных, в то время как беспризорные-безнадзорные считались лишь нуждающимися в охране и в мерах временной или частичной помощи и воспитания.

В 1920-е годы был введён термин «уличная беспризорность», под которым подразумевалась городская беспризорность. Сведения о беспризорниках, находившихся в сельской местности, отсутствуют полностью.

В условиях беспризорности основным место нахождением детей в городе являлись общественные места: вокзалы, базарные площади, заброшенные дома, парки. В каждом городе имелись места, где концентрировались бездомные дети. Условия выживания требовали от них создания своего закрытого сообщества с распределением ролей и обязанностей.

Вокзальные беспризорные резко отличались от уличных. Ютившиеся на вокзале выделялись особой злостью, хитростью, угрюмостью и увёртливостью, поскольку им постоянно приходилось спасаться от милиции. Эти дети жили не только без определенных занятий, но и в страхе, что с ними может в любой момент случиться что-то страшное – последует наказание в форме изъятия из окружения таких же, как он, и помещение в непонятные условия, обида, унижение со стороны старших.

Условия, в которых находились беспризорные дети, вызывали у них постоянную настороженность и недоверие к окружающим. Всех, кто пытался вторгнуться в их жизнь, они называли «лягавыми». На разговор шли неохотно, постоянно хитрили и фантазировали. О том, что беспризорники замыкались в себе и не хотели делиться о своей жизни, неоднократно отмечали педагоги и воспитатели.

Особая проблема – феномен «мы», у детей возникла своеобразная идентификация друг с другом. В нормальной семье всегда есть фамильное «мы» – чувство, отражающее причастность именно к своей семье. Это очень важная, организующая эмоционально и нравственно сила, которая создает условие защищенности ребёнка. В условиях жизни на улице у детей стихийно складывается «уличное» «мы». Это совершенно особое психологическое образование. Беспризорные дети делили мир на «свои» и «чужие», на «мы» и «они». От «чужих» они совместно обособлялись, проявляя по отношению к ним агрессию. У них была своя особая нормативность по отношению ко всем «чужим». Однако внутри своей группы дети также были обособлены; они могли жестоко обращаться со своим сверстником или ребёнком младшего возраста. Эта позиция формировалась по многим причинам, но, прежде всего из-за неразвитой и искажённой потребности в любви и признании, из-за эмоционально нестабильного положения ребенка, лишённого семьи.

ПИЧУГИН А. А., производивший 8 сентября 1924 года учёт беспризорных детей в городе Ставрополе писал: «Действительность превзошла наши прежние представления: многие сотни детей находятся в таких условиях, которых не придумает и пылкая фантазия. Грязь физическая и грязь моральная – вот что их окружает сейчас... Будущего нет совершенно. Они живут минутой, ища по-своему счастья и радости в самых грубых, циничных, порой отвратительных эксцессах. «Общество», «человечество», как это понимается другими людьми, – для них чуждые понятия, многие из них уже теперь враги всех тех, кто живёт за порогами их логовищ».

Беспризорники, как особая общность, жили по групповому нравственному нормативу, минуя законы, ориентируясь на групповую совесть, поруку. По образу жизни, внутреннему статусу исходя из классификации А. РОЖКОВА, можно выделить три категории беспризорников. Первая группа – нищие, или «кусочники» выпрашивали съестное или деньги. К другой разновидности относились «певцы». Как правило, с 14-16 лет ребята переходили в среднюю категорию – образовывали воровские шайки. Воровской промысел требовал чёткой организации, распределения обязанностей. Вся добыча делилась строго поровну между участниками кражи.

К элите беспризорных преступников относили «жулики», или, как их ещё называли, «стопари», поскольку они занимались «гопстопом» – налётами, вооруженными грабежами. Взрослые бандиты «заботились» о младших собратьях, подкармливая их, делясь краденным, снабжая спиртным, тем самым готовя себе смену. Существовал неписаный закон никогда не оставлять при себе добытых денег, поскольку их могли изъять при обыске или же отнять «свои». У таких детей наблюдались авантюристические устремления, взращиваемые уличной жизнью, что резко увеличивало трудовую неустойчивость и недисциплинированность.

Условия бездомной среды рано ставили ребенка в положение реальной жизненной ответственности, что вело к формированию ряда социально-биологических качеств. К таковым относятся хорошая биологическая закалка организма, реализм и точность восприятия окружающего мира, жизненная гибкость, активность, смелость, групповая солидарность.

Обобщенный социальный портрет беспризорного ребенка кратко характеризуется следующим образом: преимущественно – это мальчики 12-14 лет, родители которых рабочие или крестьяне. В раннем детстве дети воспитывались в полных семьях, поэтому, несмотря на ломку психики в тяжелейших условиях беспризорности, многие из них были сориентированы на достойное будущее – получение образования и хорошей, с точки зрения ребенка, профессии, которые бы позволили обеспечить ему нормальную жизнь.

Обследование детского городка показало, что мальчики с шести- семилетнего возраста курят по 25-30 папирос в день, пьют по 1-2 бутылки самогонки, кокаин нюхают большими дозами. Неудивительно, что внешний вид беспризорников был далёк от детского: «Они поражают своей худобой, истощённостью, бледностью, землистым цветом и каким-то старческим выражением лица, у некоторых уже нет зубов, торчат какие-то чёрные корешки, глаза провалились, с огромными синяками… Они сами говорили о себе: "Это я потому такой, что кокаин нюхаю"». Нередко 15-16-летнему подростку на вид можно было дать не более 10-11 лет.

О. КАЙДАНОВА разделила всех беспризорных детей, прошедших через детский приемник (400 человек), по психологическим наклонностям на следующие группы:
– порядочный, честный, живёт внутренним миром, стремится к знаниям и приобретению рабочей профессии – 15% детей;
– дети, слабые по натуре, легко поддающиеся дурным влияниям, не привыкшие трудиться – около 7-8%;
– группа ребят, переросших школу. Этим детям трудно заставить себя учиться, но они позитивно настроены на ремесло и сельскохозяйственные профессии – около 10%;
– подростки из числа бывших воров, которые стараются обзавестись каким-то имуществом, заработать деньги и целевым образом потратить их на одежду, обувь, пищу – примерно 7-8%;
– наибольшая группа бродяг-нищенок, которые постоянно ходят по чайным и трактирам, выпрашивая пропитание;
– наиболее сложная в воспитательном отношении категория детей – ребята, пережившие тяжёлые драмы, например, расстрел родителей, либо побывавшие в тюрьмах – 7-8%;
– 50-60% остальных детей, по мнению автора, относились к средним по уровню развития и психики детей, легко поддающихся педагогическому воздействию.

Приведенная типология, разработанная в первой половине 1920-х годов показывает, что специалисты искали пути эффективной работы с беспризорниками по коррекции их поведения, мотивов и установок, были готовы предложить государственным органам оптимальные методики. Однако, как правило, разработки педагогов и психологов оказывались невостребованными.

Если рассматривать детей и подростков как социальный слой населения, то беспризорные в 20-е годы составляли значительную по численности прослойку. Многим не суждено было вернуться к нормальной жизни. Такова было цена за социально-политические потрясения, охватившие Россию в первой четверти XX века.

На фотографиях из фондов Государственного центрального музея современной истории России – беспризорники 1920-х – это дети Первой мировой, революции, террора и голода. Самые сильные дети своего времени.

Коллекция фотографий ГЦМСИР формируется с 20-х годов прошлого столетия и насчитывает не менее 180 тысяч снимков и 160 тысяч негативов. Несмотря на то, что в музее, ранее известном как Музей революции, особую роль отводили именно тематическим документам, здесь за столетие скопился уникальный свод фотографий быта и повседневной жизни всех слоёв населения России. Молодое Советское государство объявило борьбу с беспризорностью политической задачей, и в 1935 году было официально заявлено о полной ликвидации беспризорности и безнадзорности. Может быть поэтому, а может быть, по идеологическим причинам, но музейный фотоархив на эту тему очень невелик и заканчивается на 1930 годе. В фонде всего не более двух сотен фотографий, и тем дороже эта коллекция для потомков.

► Беспризорные и голодающие дети на Николаевском вокзале. Москва, 1920 г.



► Беспризорники. Москва, 1922 г.



► Мусорный ящик – жилище беспризорных. Одесса, 1928 г.



► Беспризорники за игрой в карты, 1925 г.



► Беспризорник. Архангельск, 1920-е гг.



► Группа детей-беспризорников. Москва, 1922 г.



► Регистрация беспризорных ребят в дежурной комнате школы для беспризорных Московского отдела народного образования. Москва, 1928 г.



► Беспризорники в общежитии у приёмника слушают радио. Москва, 1925 г.



► Занятия с бывшими беспризорниками. Москва, 1925 г.



► Ночлежка беспризорных на Смоленском бульваре. Москва, 1926 г.



► Двое беспризорников на улице у печи. Шаболовский детский дом. Москва, 1925 г.



► Помощь голодающим Поволжья. Сироты, родители которых умерли от голода, в детском доме. Ставрополь, 1921-1922 гг.



► Борьба с голодом и беспризорностью. Поволжье, 1921 г.



► Купание беспризорного мальчика в Покровском приёмнике. Москва, 1925 г.



► Обучение беспризорников. Москва, 1926 г.



► Беспризорники на параде. 1925 г.



► Борьба с голодом и беспризорностью. Поволжье, 1921 г.



► Борьба с голодом и беспризорностью. Поволжье, 1921 г.



► Борьба с голодом и беспризорностью. В медпункте. Поволжье, 1921 г.



► Борьба с голодом и беспризорностью. Поволжье, 1921 г.



► Беспризорный мальчик с собакой. Самара, 1930 г.



Источники:
Фотографии
Астрецова С.А. Беспризорники как элемент городской жизни в 20-е годы XX века (на примере Ставрополя).
Tags: 1920-е, 1930-е, Архангельск/область, БОГОРОДСКИЙ Фёдор Семёнович, ГРМ, ГТГ, Гражданская война, Дети, Железная дорога/вокзалы, Карты игральные, Москва/область, Одесса, Революции 1917/юбилеи, Россия 1917-1922 годов, Самара/Куйбышев/область, Собаки, Ставрополь/область
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment