Елена (the_morning_spb) wrote,
Елена
the_morning_spb

Георгий Вадимович Вилинбахов: «Музей – не туристический объект»

Ситуация, развернувшаяся вокруг передачи Исаакиевского собора Русской Православной Церкви, символична, как символичен и сам храм. За расшифровкой скрытых смыслов, редакция обратилась к Георгию Вилинбахову, заместителю директора Эрмитажа, историку и государственному герольдмейстеру России. Главный гербовед страны не только рассказал о значении Исаакия как храма и музея, но и порассуждал о чувствах верующих, роли физики в общественных процессах и том, что как и кому стоит возвращать и кто этот процесс должен возглавить.

Особый статус

У Петербурга был статус столицы империи, поэтому многие здания, памятники и соборы выполняли особую функцию, связанную с идеей, величием и славой российской государственности. Это сказывалось на том, кому принадлежали храмы и что в них происходило. Наряду с обычными храмами, которые имели свои приходы и выполняли функции религиозных центров, были и иные. Тот же Петропавловский собор — прежде всего, место, где расположены усыпальницы российских императоров. Позже была пристроена так называемая Княжеская усыпальница — памятник военных побед: на стенах висели захваченные шведские и турецкие знамена, что не принято в православных храмах. Особая функция была у Казанского собора — храм-памятник Отечественной войне 1812 года. Перед ним стоят два памятника — Барклай Де Толли и Кутузову, внутри — могила Кутузова и трофейные знамена. Это тоже вещь беспрецедентная. Подобные храмы и их принадлежность — интересная и плохо изученная тема.

Был особый статус и у Исаакиевского собора, который в определенной степени служил символом российской государственности, памятником петровскому времени и самому Петру. Не случайно расположение храма по одной оси с Медным всадником. Это определенное символическое значение. Службы там, конечно, проводились, но они были связаны с государственными церемониями, которые происходили около собора. Исаакиевский собор в то время не принадлежал ни Синоду, ни Митрополии — за него отвечало Министерство внутренних дел и другие гражданские ведомства. Вот поэтому принятие решений о передачи Исаакиевского собора Русской Православной Церкви вызвало такую неоднозначную реакцию: он воспринимался жителями Петербурга как символический центр нашего города. И не понятна судьба музея. Очень важный момент: те, кто рад передаче, говорят о соборе не как о музее, а о сохранении его функции туристического центра, то есть рассматривают его как туристический объект. Это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Туристический объект — это уже из сферы шоу и массовой культуры, совершенно особая вещь.

Закрытый диалог

Такой вопрос должен рассматриваться внимательно и аккуратно, только в ходе дискуссий. Я понимаю, если бы Исаакиевский собор стоял в пренебрежении, заброшенный. Но он в прекрасном состоянии, в соборе проходят службы. Если я не ошибаюсь, только за прошлый год прошло более 600 служб. За что тогда идет борьба? Расширить количество служб? Это процесс переговоров. Директор музея Николай Буров — человек, готовый к поиску компромисса. Но на переговоры не идут — просто принимаются решения.

И занимается очень воинственная позиция по отношению к тем, кто призывает вести какие-либо переговоры. Послушайте депутатов. У меня даже не поворачивается язык повторить совершенно бесстыдные слова, в которых говорится о людях, предлагающих обсудить вопрос, а не торопиться с принятием решений. Будучи верующим, я не понимаю, почему этот разговор идет в такой тональности.

Подписывают письмо ректоров петербуржских вузов… Нельзя вести дискуссии, когда уже ставятся ярлыки на тех, кто имеет другое мнение. Напомню, в письме говорится, что решение «воспрепятствует так называемым оппозиционерам и политиканам, а, по сути, провокаторам, которые используют вопрос об Исаакиевском соборе как повод нагнетания напряженности в обществе и сеяния религиозной розни». Это Михаил Борисович Пиотровский — провокатор и нагнетает что-то? Это те деятели культуры и искусства, которые говорят, давайте обсуждать этот вопрос? Это Даниил Александрович Гранин? Они хоть понимают, о ком они пишут?

Я знаю некоторых ректоров, чьи фамилии упомянуты, и с трудом представляю, что они видели этот текст и могли подписаться под таким текстом. Но, если все подписанты знали, что они подписывают, — это страшно. Потому что, через запятую, можно назвать людей, которые имеют другое мнение, врагами народа и требовать их расстрела, как это было в нашей стране.

Недоумение, а может быть, возмущение, вызывает то, что это люди уже достаточно солидного возраста. Если не все, то большинство из них были комсомольцами, коммунистами, на партийных занятиях клеймили церковь и церковников как мракобесов, говорили, что «религия — это опиум для народа». Что в жизни каждого из них произошло, что они стали такими защитниками религии? И ходили ли они в церковь тогда, когда это было не принято? Эти вопросы невольно возникают.

Когда уже нагнетается враждебность по отношению к какой-то группе людей, когда на них вешают ярлыки, вместо того, чтобы вести переговоры, уже становится страшно. И, мне кажется, что ситуация с Исаакиевским собором, выявила много проблем в обществе: нет желания разговаривать, нет желания обсуждать, стараются найти максимально короткий, как считается, правильный путь. Но этот «правильный путь» далеко не всегда бывает правильным.

Назад в будущее

Нам всем указывают на наличие закона о передаче собственности церкви. Здесь есть несколько лукавых вещей. Почему-то постоянно забывается Конституция. Она закрепляет, что у нас церковь отделена от государства, и гарантирует всем равные права — без выделения людей какой-то одной конфессии. Все время говорится, что музей в Исаакиевском соборе ущемляет права верующих. Но, если собор переходит Церкви, будут ущемляться права просто граждан. Одно дело, когда Исаакиевский собор находится в общественном пользовании, другое — его передача самой главной в нашей стране, исторически традиционной, но все же одной из конфессий и, следовательно, выделение ее.

Есть еще одна вещь, очень тонкая и деликатная. Те, кто требуют передачи собора, забывают об эффекте лавины — она начинается с камешков. Мы говорим о том, что после революции было изъято у Церкви. Но изымали не только у Церкви. А если появятся графы Шуваловы или Шереметьевы и другие и спросят, почему им не возвращают имущество, которое тоже было конфисковано, почему не учитываются потери, которые понесли их семьи. Почему об этих вещах не думают? Дальше могут появиться собственники национализированных произведений искусства, и встанет во всей полноте вопрос о коллекциях Морозова, Щукина…

Мы открываем очень опасную тему таким агрессивным способом. Агрессия, как правило, вызывает ответную агрессию: сила действия равна силе противодействия — закон физики. Возникает вопрос, кто, собственно, нагнетает ситуацию? Куда мы так торопимся, куда так боимся опоздать, что нужно делать все скорей и скорей? В нашей стране есть замечательные примеры нормального использования памятников, в том числе, церковных. Храм Василия Блаженного в Москве так и называется «храм-памятник». Почему не использовать этот опыт? Пусть Исаакиевский собор будет храмом-памятником.

В Петербурге, который считается городом-музеем, о котором любят говорить как о культурной столице, сам факт упразднения музеев, мне кажется, должен вызывать беспокойство, а не рьяную защиту того, что делают. На территории Петербурга и в окрестностях есть масса заброшенных соборов, либо соборов, где склады и прочее. Я закрепляет, что у нас церковь отделена от государства, и гарантирует всем равные права — без выделения людей какой-то одной конфессии. Все время говорится, что музей в Исаакиевском соборе ущемляет права верующих. Но, если собор переходит Церкви, будут ущемляться права просто граждан. Одно дело, когда Исаакиевский собор находится в общественном пользовании, другое — его передача самой главной в нашей стране, исторически традиционной, но все же одной из конфессий и, следовательно, выделение ее.

Есть еще одна вещь, очень тонкая и деликатная. Те, кто требуют передачи собора, забывают об эффекте лавины — она начинается с камешков. Мы говорим о том, что после революции было изъято у Церкви. Но изымали не только у Церкви. А если появятся графы Шуваловы или Шереметьевы и другие и спросят, почему им не возвращают имущество, которое тоже было конфисковано, почему не учитываются потери, которые понесли их семьи. Почему об этих вещах не думают? Дальше могут появиться собственники национализированных произведений искусства, и встанет во всей полноте вопрос о коллекциях Морозова, Щукина…

Мы открываем очень опасную тему таким агрессивным способом. Агрессия, как правило, вызывает ответную агрессию: сила действия равна силе противодействия — закон физики. Возникает вопрос, кто, собственно, нагнетает ситуацию? Куда мы так торопимся, куда так боимся опоздать, что нужно делать все скорей и скорей? В нашей стране есть замечательные примеры нормального использования памятников, в том числе, церковных. Храм Василия Блаженного в Москве так и называется «храм-памятник». Почему не использовать этот опыт? Пусть Исаакиевский собор будет храмом-памятником.

В Петербурге, который считается городом-музеем, о котором любят говорить как о культурной столице, сам факт упразднения музеев, мне кажется, должен вызывать беспокойство, а не рьяную защиту того, что делают. На территории Петербурга и в окрестностях есть масса заброшенных соборов, либо соборов, где склады и прочее. Я понимаю передачу таких соборов. Чего не хватает здесь, что нужно уничтожать музей?

Необязательный экземпляр

Меня, конечно, несколько удивляет, что еще в 2015 году, когда был вопрос у РПЦ по поводу Исаакиевского собора, губернатор отказал. И это казалось естественным и правильным. Что произошло за год-полтора, что перед Новым годом резко принимается решение о передаче, — я не знаю. Но это настораживает. Беспокоят какие-то действия в области культуры, в которых не видно нормального объяснения и которые могут привести к очень серьезным последствиям. Например, объединение нашей Публичной библиотеки с московской Ленинкой. Я не понимаю, для чего это нужно. Мне объясняли экономисты, что это оптимизация. У них сейчас любимое слово — оптимизация, которое созвучно слову ликвидация. Будет не две дирекции, а одна, один поток движения денежных средств. А если библиотека перестанет быть юридическим лицом, что тогда будет с обязательными экземплярами, которые приходят из издательств, — будет приходить один экземпляр? Кто-то будет решать, куда это отправить — в Петербург или Москву? Или попрежнему будут приходить два? Это первое. Второе — появятся одинаковые экземпляры изданий, когда все оказывается в составе одной библиотеки. Тогда не надо строить новых хранилищ, нужно просто сводить все к одному экземпляру. А дальше что— объединение Русского музея и Третьяковской галереи? Объединение Эрмитажа и Музея Пушкина?

Профосмотр

У нас был положительный пример, когда услышали мнение профессионалов. Еще при министре Сердюкове в военном ведомстве было решение об объединении музеев: упразднить как самостоятельные Артиллерийский и Военно-морской музеи в Петербурге и Центральный музей вооруженных сил в Москве, объединив в один музей. Аргументы были те же: одна дирекция, одна бухгалтерия, понятен поток движения бюджета. Но представители музейного сообщества встречались с руководством Министерства обороны и высказали аргументы, обеспокоенность за музейные фонды. Коллеги из министерства нас услышали, и тема больше не возникала. Самое страшное, когда решения могут приниматься просто распоряжением, без обсуждения с профессионалами — чиновники не могут знать всего. И в ситуации с Исаакиевским собором беспокоит то, что не хотят услышать профессионалов.

Вот список тех, кто подписал письмо ректоров: заместитель начальника Военной академии связи им. С.М. Буденного — возможно, он большой специалист в своем деле, но что он понимает в музеях, музейных фондах и так далее. А он подписывается под этим обзыванием людей. И и.о. ректора Педиатрического университета… Где педиатрия, простите, а где музейное дело? Почему мы, музейщики, не подписываем письмо в отношении того, что надо реорганизовать что-то в нашей педиатрии. Если мы прочитаем этот список, мы увидим весь набор подписавшихся — какое они имеют отношение к Исаакиевскому собору? Или все эти ректоры станут прихожанами собора? Может быть, они составят двадцатку из ректоров, подписавших это письмо, — пикантно, наверное.

Дарья Евсеева, «Утpo Пeтepбуpгa»
Tags: ГБУК ГМП «ИСААКИЕВСКИЙ СОБОР» - НОВОСТИ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments