Елена (the_morning_spb) wrote,
Елена
the_morning_spb

А.П. Чехов и его ручной мангуст по кличке Сволочь

Это снимок, сделанный неизвестным фотографом на палубе парохода Добровольного общества «Петербург» после выхода из Коломбо (о. Цейлон, ныне Шри-Ланка): Антон Павлович и мичман Глинка, в светлых костюмах и белых шляпах, держат в руках мангустов. Чехов привёз с Цейлона трёх зверьков. Одна самка, правда, оказалась пальмовой кошкой (предположительно, так в те времена называли малую циветту или мусанга), т.к. продавший её Чехову житель Цейлона попросту надул писателя.



Весной 1890 года Чехов отправился в своё знаменитое путешествие на Сахалин. Возвращался с острова он морским путём. Получив заграничный паспорт во Владивостоке, Чехов направляется мимо Японии, где в это время свирепствовала холера, к Гонконгу, Сингапуру, Цейлону. Потом Красное море, Суэцкий канал, Константинополь и, наконец, 1 декабря 1890 года Одесса. В дороге то сильная качка, то жара. К счастью, как выяснилось, Чехов не был подвержен морской болезни, а жару переносил легко.

Всё было ново для писателя. Однако яркие путевые впечатления не заглушили тяжёлого настроения. Самым сильным впечатлением во время морского путешествия была смерть двух пассажиров. Покойников бросили в море. «Когда глядишь, — рассказывает Чехов, — как мёртвый человек, завороченный в парусину, летит, кувыркаясь, в воду и когда вспоминаешь, что до дна несколько верст, то становится страшно и почему-то начинает казаться, что сам умрёшь и будешь брошен в море». Это тягостное впечатление сливалось в сознании Чехова со всем виденным на Сахалине и порождало тяжёлые мысли о трагической нелепости жизни. В этом настроении и был задуман рассказ «Гусев», начатый 12 ноября во время остановки в Коломбо.

Наконец, 7 (19) декабря 1890 года родные встречали его в Туле.

«Когда мы подъехали к Туле, — рассказывал брат и биограф Чехова Михаил Павлович, — скорый поезд, на котором ехал Антон, уже прибыл с юга, и брат обедал на вокзале в обществе мичмана Глинки, возвращавшегося с Дальнего Востока в Петербург, и какого-то странного с виду человека… с плоским широким лицом и с узенькими косыми глазками. Это был главный священник острова Сахалина, иеромонах Ираклий, бурят, приехавший вместе с Чеховым и Глинкой в Россию… Антон Павлович и Глинка привезли с собою из Индии по комнатному зверьку мангусу, и, когда они обедали, эти мангусы становились на задние лапки и заглядывали к ним в тарелки. Этот сахалинский иеромонах... эти мангусы казались настолько диковинными, что вокруг обедавших собралась целая толпа и смотрела на них, разинув рты».

Антон Павлович шутливо писал в одном из писем:

Н.А. Лейкину (10 декабря 1890 г. Москва)
«Из Цейлона я привёз с собою в Москву зверей, самку и самца, перед которыми пасуют даже Ваши таксы и превосходительный Апель Апелич. Имя сим зверям — мангус. Это помесь крысы с крокодилом, тигром и обезьяной. Сейчас они сидят в клетке, куда посажены за дурное поведение: они переворачивают чернилицы, стаканы, выгребают из цветочных горшков землю, тормошат дамские причёски, вообще ведут себя, как два маленьких чёрта, очень любопытных, отважных и нежно любящих человека. Мангусов нет нигде в зоологических садах; они редкость. Брем никогда не видел их и описал со слов других под именем «мунго». Приезжайте посмотреть на них».


Вот выдержка из другого письма:

«Мангусты уже имеют имена. Один мангуст зовётся «Сволочью» — так, любя, его прозвали матросы; другой, имеющий очень хитрые жульнические глаза, именуется «Виктором Крыловым» [плодовитый, но бездарный драматург, пьесы которого Чехов не любил], третья, самочка, робкая, недовольная и вечно сидящая под рукомойником, зовется Омутовой [артистка, игравшая в пьесе Чехова «Иванов»]».

Потом у Чеховых остался только один мангуст, Сволочь. Это был чудесный зверёк. Он быстро приручился и стал вести себя в доме полным хозяином. Он исследовал каждую щель, лазил по столам и осматривал всё, что там лежало, перелистывал книги, заглядывал в чернильницы и даже макал в них лапки и потом оставлял следы. А еще мангуст любил обследовать карманы. Представьте себе картину: приходит гость, садится на стул. Вдруг к нему на колени прыгает зверёк размером с подросшего котёнка и начинает выворачивать карманы его пиджака, интересуясь каждой вещью, находящейся там. У женщин он разбрасывал сложенные в причёску волосы и вынимал все шпильки и гребёнки. Если мангуст находил дырку в обоях, то немедленно разрывал её ещё больше.

В 1891 из усадьбы Богимово под Калугой Чехов писал сестре:

«Торопись ехать домой, так как без тебя наше интензивное хозяйство пришло в совершенный упадок. Есть нечего, мухи одолели, из ватера идут удушающие миазмы, мангус разбил банку с вареньем и проч. и проч. <...> Скорей приезжай, ибо скучно чертовски. Сейчас поймали лягушку и дали мангусу. Съел».

У себя на родине мангусты уничтожают ядовитых змей. Эту способность зверёк продемонстрировал летом на даче в Богимове. Как-то в парке из травы выползла большая змея. Михаил Павлович, брат, писателя, сбегал в дом и принёс мангуста. Сначала он, сжавшись в комок, как ёжик, долго смотрел на змею, затем прыгнул и перегрыз ей голову. Мангуст очень любил людей и, когда его оставляли в одиночестве, буквально плакал. Когда же кто-нибудь входил в комнату, он прыгал и ласкался, как собака. А ночью обязательно спал на чьей-нибудь кровати, причём мурлыкал, как кошка.

Однажды мангуст пропал, но вскоре нашелся.

Из письма А.П. Чехова А. С. Суворину (4 июня 1891 г., Богимово):
«Мангус нашёлся. Охотник с собаками нашёл его по сю сторону Оки, против дачи Снигирёва, в каменоломне; если бы не щель в каменоломне, то собаки растерзали бы мангуса. Блуждал он по лесам 18 дней. Несмотря на ужасные для него климатические условия, он стал жирным — таково действие свободы. Да, сударь, свобода великая штука».


Это был очень забавный, ласковый зверек, однако настолько любопытный и непоседливый, что хлопот и забот с ним было, пожалуй, не меньше, чем радостей.

«В комнатах, — рассказывала сестра писателя Мария Павловна, — всегда царил беспорядок, все было разбросано, земля из цветов почти каждый день выгребалась, посуда билась, все завязанное и завернутое разворачивалось и разрывалось… Решено было отдать его Московскому зоологическому саду, в котором, кстати, не было экземпляра такого зверька. Я сама отвезла туда нашего милого мангусика и сдала администрации. Потом в свободное время я ездила в зоологический сад и навещала зверька. Разговаривая с ним, наклонишь к нему голову, и он непременно опять вынет из волос гребёнки и шпильки и растреплет всю причёску...»



В Коломбо, в отеле «Гранд Ориенталь» (Grand Oriental Hotel), в котором останавливался писатель во время своего путешествия, есть мемориальная комната-музей Антона Чехова: сохранена мебель и обстановка того времени, а на стенах – его фотографии. В главном холле отеля установлен бюст писателя. Это подарок России народу Шри-Ланки, автором памятника стал московский скульптор Григорий ПОТОЦКИЙ. Мемориальная доска на русском и английском языках сообщает, что с 12 по 18 ноября 1890 года в отеле жил русский писатель Чехов.

«Цейлон – место, где был рай, - вспоминал Чехов в своём дневнике. - Здесь, в раю, я сделал больше ста вёрст по железной дороге и по самое горло насытился пальмовыми лесами и бронзовыми женщинами».

Источники:
Бердников Г.П. Чехов. – М.: «Молодая гвардия», 1974. – (ЖЗЛ)
Здесь + Здесь

Tags: Змеи, Калуга/область, Литература/цитаты, Мангусты, Московский зоопарк, Портрет, Путешествия/экспедиции, Скульптура, Фотография XIX-нач.XX века, Чехов А.П., Шри-Ланка/Цейлон
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment