morning (the_morning_spb) wrote,
morning
the_morning_spb

Путеводитель по средневековому монастырю (Часть 1)

Предположим, вы оказались в средневековом аббатстве. Как попасть в библиотеку? Когда начнется заутреня? Что значит этот колокольный звон? Куда пойти обедать? Историк Михаил Майзульс объясняет, как не перепутать послушника с аббатом и найти дорогу к умывальнику.

Гране Франсуа-Мариус (1775-1849) «Монахи в пещере». Франция, перв. пол. XIX в.
Холст, масло. 74,5 x 100 см.
Государственный Эрмитаж.



I. Введение

Христианское монашество возникло в египетской и сирийской пустынях. В III веке некоторые верующие, чтобы укрыться от мира с его искушениями и полностью посвятить себя молитве, стали уходить из языческих городов в безлюдные места. Первые монахи, практиковавшие крайнюю аскезу, жили либо в одиночестве, либо с несколькими учениками. В IV веке один из них, Пахомий из египетского города Фивы, основал первый общежительный (киновийный) монастырь и написал устав, который описывал, как монахам следует жить и молиться.

В том же столетии монастыри начали появляться и на западе римского мира — в Галлии и Италии. После 361 года бывший римский солдат Мартин основал под Пуатье общину отшельников, а после 371 года — монастырь Мармутье под Туром. Около 410 года святой Гонорат Арльский создал на одном из островков в Каннском заливе Леринское аббатство, а святой Иоанн Кассиан около 415 года — монастырь Сен-Виктор в Марселе. Позже благодаря усилиям святого Патрика и его последователей своя — очень суровая и аскетичная — традиция монашества появилась в Ирландии.

В отличие от отшельников, монахи общежительных монастырей объединялись под властью аббата и жили по уставу, созданному кем-то из отцов. В восточно- и западнохристианском мире существовало множество монастырских правил (Пахомия Великого, Василия Великого, Августина Гиппонского, Колумбана и др.), но самым влиятельным стал устав, составленный около 530 года Бенедиктом Нурсийским для аббатства Монтекассино, которое он основал между Неаполем и Римом.

Страница устава Бенедикта Нурсийского. 1495 год. Biblioteca Europea di Informazione e Cultura


Бенедикт не требовал от своих монахов радикального аскетизма и постоянного сражения с собственной плотью, как во многих египетских или ирландских монастырях. Его устав был выдержан в духе умеренности и предназначался скорее для «начинающих». Братья должны были беспрекословно подчиняться настоятелю и не покидать стены монастыря (в отличие от ирландских монахов, которые активно странствовали).

Его устав формулировал идеал монастырской жизни и описывал, как ее организовать. В бенедиктинских монастырях время распределялось между богослужением, уединенной молитвой, душеспасительным чтением и физическим трудом. Однако в разных аббатствах это делали совершенно по-разному, а принципы, сформулированные в уставе, всегда требовалось уточнять и адаптировать к местным реалиям — образ жизни монахов на юге Италии и на севере Англии не мог не отличаться.

Бенедикт Нурсийский передает свой устав святому Мавру и другим монахам своего ордена. Миниатюра из французского манускрипта. 1129 год. Wikimedia Commons


Постепенно из радикального выбора для немногих аскетов, готовых к воздержанию, бедности и послушанию, монашество превратилось в массовый институт, тесно связанный с миром. Даже умеренный идеал все чаще стал забываться, а нравы — разбалтываться. Поэтому история монашества полна призывов к реформе, которая должна была возвратить монахов к первоначальной строгости. В результате таких реформ в бенедиктинской «семье» возникали «подсемьи» — конгрегации монастырей, реформированных из одного центра и часто подчиненных «материнскому» аббатству.

Клюнийцы

Самой влиятельной из таких «подсемей» стал Клюнийский орден. Аббатство Клюни было основано в 910 году в Бургундии: монахов оттуда приглашали реформировать другие обители, они основывали новые монастыри, и в итоге к XI–XII векам возникла огромная сеть, которая охватывала не только Францию, но и Англию, Испанию, Германию и другие земли. Клюнийцы добились иммунитета от вмешательства в свои дела мирских властей и местных епископов: орден был подотчетен только Риму. Хотя устав святого Бенедикта предписывал братьям трудиться и самим возделывать свои земли, в Клюни этот принцип был позабыт. Благодаря потокам пожертвований (в том числе за то, что клюнийцы неустанно служили заупокойные мессы по своим благодетелям) орден превратился в крупнейшего землевладельца. Монастыри получали подати и продукты от крестьян, возделывавших угодья. Теперь для монахов благородных кровей физический труд считался постыдным и отвлекавшим от главной задачи — богослужения (в обычные дни оно занимало семь часов, а в праздники и того больше).

Цистерцианцы

Обмирщение, восторжествовавшее среди клюнийцев и в других близких по духу монастырях, вновь пробудило мечты о возвращении к первоначальной строгости. В 1098 году аббат бургундского монастыря Молем по имени Роберт, отчаявшись привести братьев к строгости, с 20 монахами ушел оттуда и основал аббатство Сито. Оно стало ядром нового, Цистерцианского (от Cistercium — латинского названия Сито) ордена, и вскоре в Европе появились сотни аббатств-«дочерей». Цистерцианцы (в отличие от бенедиктинцев) носили не черные, а белые (из некрашеной шерсти) одеяния — поэтому их стали называть «белыми монахами». Они тоже следовали уставу святого Бенедикта, но стремились исполнять его буквально, чтобы вернуться к первоначальной строгости. Для этого требовалось удалиться в далекие «пустыни», сократить продолжительность богослужений и посвятить больше времени труду.

Отшельники и рыцари-монахи

Помимо «классических» бенедиктинцев, на Западе существовали монашеские общины, жившие по другим уставам или сохранявшие устав святого Бенедикта, но применявшие его принципиально иначе — например, отшельники, практиковавшие крайнюю аскезу в небольших общинах, такие как камальдулы (их орден был основан святым Ромуальдом), картезианцы (последователи святого Бруно) или гранмонтенсы (ученики святого Стефана из Мюре).

В эпоху Крестовых походов возникли духовно-рыцарские ордены: госпитальеры, тамплиеры, тевтонские рыцари и пр. Они были призваны защищать паломников, устремлявшихся в Палестину, сражаться с неверными и раздвигать границы христианского мира — не только на Святой земле, но и в Испании и Прибалтике.

Францисканцы и доминиканцы

В XIII веке появились принципиально новые, нищенствующие ордена. Самые известные из них — францисканцы, или меньшие братья, и доминиканцы, или братья-проповедники (по имени святого Франциска Ассизского и святого Доминика Гусмана соответственно). Они порвали с бенедиктинским идеалом ухода от мира и постоянного пребывания за стенами одной обители, чтобы, наоборот, идти в мир, проповедовать, обращать, сражаться с ересью, преподавать в университетах и т. д. И монастыри они строили не в горах и лесах, а в городах, где жила их паства. Стремясь к идеалу радикальной бедности, они поначалу не желали жить за счет доходов от земель и пытались прокормиться собственным трудом и сбором милостыни. Со временем их нищенство тоже стало формальностью, а аскетический идеал померк.

Одним из главных принципов монастырской жизни с самых ранних времен была добровольная бедность. Однако ее можно было понимать по-разному. Даже если монахи действительно отказывались от личного имущества (что происходило далеко не всегда), то многие монастыри накапливали богатства, владели землями, управляли людьми, а их братья активно пользовались своим привилегированным положением. Поэтому миряне в своих конфликтах с монахами так часто критиковали их за стяжательство, пьянство и распутство. Отсюда во многих европейских языках появились устойчивые выражения и поговорки, высмеивавшие пороки монашествующих. Например, итальянская «Preti, frati e polli non sono mai satolli» — «Попы, братья и куры никогда не бывают сыты».

II. Жители монастыря

Монастырь — это община монахов, которые добровольно отдали себя под власть аббата, чтобы вместе идти к спасению. Все иноки, вне зависимости от возраста, выступают в роли духовных сыновей отца-настоятеля. Однако среди братьев есть старшие, а есть младшие, есть привилегированные, а есть иноки «второго сорта».

Кроме того, любой монастырь — это еще и сложный административный и экономический механизм. Для того чтобы он работал, чтобы братия, насколько возможно, следовала уставу, аббат поручал многим братьям различные постоянные послушания. Список таких должностей, конечно, варьировался от аббатства к аббатству, однако в большинстве крупных обителей обязательно требовались приор, ризничий, трапезничий, кантор, библиотекарь, инфирмарий, привратник и т. д.

Хотя в идеальном монастыре братья, земные ангелы, должны были неустанно славить Творца и упражняться в аскезе, в реальности этот идеал часто наталкивался на непреодолимые препятствия. Жития и монастырские хроники полны рассказов о раздорах между монахами, о том, как братья, не желавшие умерщвлять свою плоть, изгоняли, а порой и убивали аббатов, пытавшихся их дисциплинировать (по старинной поговорке «Homo homini lupus, clericus clerico lupior, monachus monacho lupissimus» — «Человек человеку волк, клирик клирику — еще волчее, монах монаху — волчее некуда»).

Братия

Ученые братья
В бенедиктинских аббатствах были ученые братья (litterati), которые владели латынью, были подкованы в церковной премудрости, знали наизусть псалмы и могли участвовать в богослужении. Многие из них были отданы в монастырь еще в детстве (таких называли oblati — «пожертвованными», «дарованными», — либо innutriti — «вскормленными» в стенах обители). Только грамотные монахи могли рассчитывать на рукоположение в священники. Именно их назначали на административные должности, которые обеспечивали функционирование общины. Они же были авторами документов и сочинений (исторических хроник, житий святых, сборников чудес и видений, немногочисленных автобиографий), по которым мы знаем о жизни средневековых аббатств.

Конверсы
Но было и множество неграмотных (illiterati) иноков. Их называли мирскими братьями, конверсами (fratres conversi — то есть «обращенные», пришедшие в монастырь из мира), или «бородатыми братьями» (fratres barbati). В монастырях типа Клюни, где монахи почти отказались от ручного труда и посвятили большую часть времени богослужению, мирские братья занимались физической работой, жили отдельно и отличались от полноправных монахов одеянием (например, их коричневая ряса могла быть короче).

Цистерцианцы решили отказаться от труда крестьян, от которого целиком зависели клюнийцы, чтобы самостоятельно возделывать свои земли. Однако и они быстро пришли к тому, что тяжелый физический труд не позволяет посвящать достаточно времени молитве и созерцанию. Поэтому у них тоже появилась особая категория полубратьев — конверсы.

Если у клюнийцев конверс мог выучиться писать, овладеть церковной наукой и стать одним из litterati, в цистерцианских монастырях путь из конверсов в монахи был закрыт. Многие из них жили не в монастырях, а в отдаленных хозяйственных «подразделениях» (грангиях) — рядом с полями, виноградниками и другими угодьями, которые принадлежали аббатству. В монастыре у конверсов были отдельные дормитории и трапезные, и они были освобождены от многочасовых служб. Им разрешали ограничиться простой молитвой, состоявшей из определенного числа «Отче наш» и «Слава Отцу».

Конверсов было больше, чем монахов. Например, в XII веке в церкви Клерво, одного из старейших монастырей Цистерцианского ордена, для монахов в хоре было устроено 162 места, а для конверсов — 328.

Послушники
Послушники, или новиции (Novicii — от лат. novus — «новый»), — миряне, которые еще не прошли испытательный срок и еще не были приняты в общину. Послушники вовсе не всегда юны: среди них могли быть и взрослые, и даже престарелые люди, пожелавшие на склоне лет уйти от мира. Если аббат решал принять кандидата на послушание, ему в зале капитула выбривали на голове тонзуру (от лат. tondēre, «стричь» — круг, который выстригали на макушке у мужчины, получавшего посвящение в священнослужители или становящегося монахом. Этот знак, свидетельствовавший о принадлежности к католическому духовенству, был упразднен в 1973 году). Послушника одевали в монашеское облачение (за исключением куколя — длинного плаща с капюшоном, который служил главной одеждой монаха) и поручали наставнику. В соответствии с уставом святого Бенедикта испытательный срок длился не меньше года. Если по его истечении кандидат все еще хотел остаться в монастыре и его признавали достойным этого, он приносил окончательные обеты и становился одним из братьев.

Монастырские должности



Аббат
Аббат (от арамейского слова «абба», или «авва», — «отец», как Иисус в Новом Завете обращался к Богу Отцу) — настоятель монастыря, отец монахов. На него возложено одновременно духовное попечение над общиной и мирская власть над всеми людьми, зданиями, землями и другими богатствами, принадлежащими монастырю. Он должен заботиться о материальном преуспевании братии, заниматься строительством, приумножать владения монастыря и защищать его от посягательств. Для этого в идеале ему требовалось быть одновременно и духовным лидером, и умелым политиком.

Как сказано в уставе святого Бенедикта, власть аббата над братией является «словно бы абсолютной» («quasi libera… potestate»), и это уточнение очень важно. Настоятель, викарий Христа и отец всех монахов, в своем полновластии все-таки ограничен уставом, а по важнейшим вопросам должен советоваться с братией (или некоторыми старцами).

Аббаты первых христианских монастырей чаще всего сами назначали себе преемника. Святой Бенедикт предпочел систему, когда настоятеля себе выбирает братия. В идеале нового отца монахи выбирали единодушно. Если так не получалось, аббата избирала «самая здравая часть» братии, пусть и в меньшинстве. Определить, что меньшинство действительно «здравое», можно было, прислушавшись к мнению старших и самых благочестивых иноков. Но что делать, если не все признают их авторитет? Со временем многие монастыри и ордена пришли к более ясному принципу, когда для победы было достаточно обычного большинства голосов.

На практике общины монахов далеко не всегда могли защитить свою независимость и право избирать настоятелей. Во многих концах Европы аббатов назначали папы, государи (прежде всего императоры Священной Римской империи) и другие сеньоры, которые основывали обители, чтобы получать оттуда молитвы, отдавать туда своих младших отпрысков и хоронить там своих близких. Светские сеньоры считали основанные ими или их предками монастыри своей собственностью и не собирались отдавать назначение новых аббатов на откуп инокам.

Приор
Приор (от латинского prior — «первый») — помощник аббата, фактически его заместитель, в его отсутствие управлявший братией. В крупных монастырях бывал не один приор, а несколько.
Помимо главного приора (prior maior), в клюнийских аббатствах существовала должность клаустрального приора. Он следил за поддержанием дисциплины: каждый вечер обходил монастырь (этот осмотр назывался circa — от латинского слова, означавшего «вокруг», «кругом»), проверяя, чтобы все двери были закрыты, а монахи лежали в постелях, и отлавливал нарушителей, которых на следующий день ждало наказание на обвинительном капитуле. В этой задаче ему помогали «инспектора» (circatori), в частности следившие за тем, чтобы после сигнала к первому ночному богослужению братья тотчас вставали и не пытались еще поспать.

Звание приора также могли носить настоятели небольших монастырей (приоратов), которые отпочковались от главной обители, подчинялись ей и не имели статуса самостоятельного аббатства.

Келарь
Келарь (cellarius — от слова cella, «кладовая», «амбар») — эконом, «завхоз» обители, отвечающий за материальное благополучие и пропитание братии. В крупных монастырях у него было множество помощников, занимавшихся виноградниками и производством вина; мельницей, зернохранилищем и пекарней; садами и огородами; конюшнями, рыбными садками и т. д. Именно келарь покупал и продавал земли и леса, курировал всевозможные мастерские, отвечал за амбары и другие ресурсы. Он выдавал на кухни запасы хлеба и вина, рыбы, овощей, сыра и других продуктов — в зависимости от того, пост на дворе или праздник.

Поскольку его обязанности требовали неустанных забот, келаря могли освобождать от присутствия на главной мессе (ему разрешалось посещать только утреннюю) и от некоторых служб часов. Бенедиктинец Тьерри из Флёри (ум. после 1018 года) уточнял, что для охраны запасов келарю лучше спать в погребе вместе с двумя или тремя братьями.

Ризничий
Ризничий отвечал за ризницу (sacristia — от латинского sacrum, «священная утварь»), где хранились литургические сосуды, книги и облачения, а также реликвии, если в монастыре не было особой сокровищницы. На протяжении веков монастыри оставались важнейшими хранилищами святынь (мощей, чудотворных образов и различных предметов, связанных с земной жизнью Христа, Богоматери и святых), куда стекались толпы паломников. Святыни обеспечивали престиж, влияние и богатство. Монастыри стремились получить как можно больше реликвий и прославляли их, составляя перечни видений, исцелений и других чудес, совершенных в их стенах.

Кроме того, в обязанности ризничего входило поддерживать в церкви порядок, наливать в лампы масло, зажигать свечи, перед службой раздавать братьям облачения, посреди ночи бить в колокол, чтобы их разбудить и созвать в храм, выдавать священнику горячие угли, чтобы он мог погреть руки, и пр. Поскольку ризничий почти все время пребывал в храме, именно он принимал у мирян их дары, которые затем передавал елемозинарию (если речь шла о деньгах) или келарю (в тех случаях, когда верующие приносили сыр, яйца или другую снедь).

Рубенс Питер Пауль (1577-1640) «Голова францисканского монаха». Фландрия, Около 1615 г.
Холст (переведена с дерева), масло. 52 x 44 см.
Государственный Эрмитаж. Новый Эрмитаж. Зал 247.



Библиотекарь
Библиотекарь (armarius — от латинского armarium, «шкаф») отвечал не только за книги (следил за их сохранностью, каталогизировал, выдавал братьям), но и за скрипторий (если он в монастыре был), где переписывались новые рукописи.

Средневековые монастыри — это не только дома молитвы и сообщества аскетов, но и важнейшие интеллектуальные центры, где писались богословские трактаты и библейские комментарии, составлялись исторические хроники и сохранялась наука древних. Это библиотеки, скриптории и школы, а заодно художественные мастерские: монахи писали алтарные образы, вырезали фигуры святых из дерева или камня, изготавливали витражи, работали с металлом, эмалью, драгоценными камнями и т. д.

Во многих монастырях библиотекарь одновременно служил прекантором, или старшим певчим, который следил за ритмом богослужения. Именно он обучал детей, отданных в монастырь, чтению, письму и пению. Сборники монастырских обычаев XII–XIII веков часто уточняли, что библиотекаря-прекантора следует избирать среди тех иноков, которые сами выросли в монастыре и успели досконально выучить распорядок служб и другую церковную премудрость.

Библиотекарь также играл важную роль в поминовении усопших, которое стало одной из главных задач монастырей. Именно он заносил в некролог (список умерших по дням смерти) или на поля календаря с праздниками святых имена скончавшихся братьев и членов монастырской «семьи». Например, когда в 1122 году Петр Достопочтенный стал аббатом Клюни, на его попечении оказалось 300–400 монахов. Однако вместе с ними он должен был взять на себя заботу о тыся­чах умерших братьев, чьи имена были записаны в некрологе. В память о них столько же бедняков регулярно получали трапезу. Так что ему пришлось ограничить число поминальных служб, которые могли совершаться в день, и число раздаваемых «пайков». Но даже после сокращения его монастырь каждый год кормил не менее 18 тысяч бедняков — население крупного города того времени.

Чтобы сделать максимально эффективным заступничество за душу умершего брата, призывали коллег из других обителей. С каролингских времен крупные монастыри стали объединяться в духовные братства, которые складывали свои молитвы в общую корзину. Для того чтобы эта система работала, имена усопших с просьбой молиться за них записывали на лист пергамена. С этим списком инок-вестник отправлялся по братским обителям. Там к нему пришивались другие листы с перечислением местных мертвецов и ставилась специальная запись (titulus), подтверждавшая, что он действительно у них побывал. После этого вестник смерти следовал дальше. В итоге к одному листу прирастал целый свиток, который часто оказывался настолько тяжел, что для его транспортировки приходилось брать осла или мула. Самый древний из сохранившихся «свитков мертвых» восходит к X веку.

Многие вестники преодолевали огромные расстояния. Так, монах, отправившийся в путь, чтобы возвестить о кончине Гуифреда, графа Сердани и аббата Сен-Мартен-де-Канигу (в предгорьях Французских Пиренеев), в итоге собрал около сотни tituli с именами монастырей, которые посетил, а его свиток вытянулся на 33,6 метра. Он путешествовал два года; если соединить линией те обители, где он ходатайствовал о молитвах за Гуифреда, выйдет порядка 3800 километров.

Елемозинарий
Елемозинарий (eleemosynarius — от греческого «милость», «милостыня») отвечал за прием бедняков и простых паломников, которые стучались в двери обители, прося о крове и пропитании. В Клюни елемозинарий должен был каждую неделю поставлять еду и питье для неимущих из городка, образовавшегося вокруг монастыря, и обеспечивал 18 избранных бедняков, которые были приписаны к аббатству. За благочестивое поведение и посещение некоторых служб их селили в странноприимном доме, одаряя новой одеждой (на Пасху) и башмаками (на Рождество).

Для пропитания бедняков елемозинарий после трапезы собирал со столов остатки еды и сливал недопитое вино. Кроме того, в течение 30 дней после смерти кого-то из братьев (пока на помин его души служили 30 заупокойных месс) его порцию тоже отдавали бедным, дабы облегчить загробную участь покойного.

Госпиталий
Госпиталий (hospitalarius — от латин­ского hospes, «гость», «чужеземец») отвечал за прием почетных — знатных, богатых и прибывших верхом — гостей. В Клюни для таких посетителей и паломников в XI веке к странноприимному дому длиной в 50 метров было пристроено два дормитория, мужской и женский, с общей трапезной. Госпиталий инструкти­ровал гостей о том, как они должны вести себя в монастыре, и показывал им важнейшие святыни, выступая в роли экскурсовода.

Инфирмарий
Санитарный брат (infirmarius — от латинского infirmus, «больной», «немощный») отвечал за помощь заболевшим братьям, а также калекам и старикам. На эту должность годился лишь монах-священник, так как недужные монахи, которые не могли добраться до церкви, должны были слушать богослужение у себя — для этого при больнице устраивалась своя часовня.

В обязанности санитарного брата также входила забота о монастырском огороде, где выращивались лекарственные растения, и приготовление из них лечебных снадобий. Больные могли рассчитывать на различные дисциплинарные послабления — и в том числе на более лакомый и обильный паек. Например, в монастыре Сен-Пьер-де-Без во Франции санитарный брат должен был выдавать им миндальные орехи и чернослив, а также кормить их диетическими цыплятами.

Эдуард фон Грютцнер (1846-1925) «В гостях у монахов». Германия, 1903 г.
Холст, масло. 100,5 х 89,5 см.
Государственный Эрмитаж.



III. Время и дисциплина

В идеальном монастыре идеальный монах должен был посвятить свою жизнь неустанной молитве. Молитва могла быть коллективной (как так называемая литургия, или служба, часов, состоявшая прежде всего из пения псалмов), а могла — личной, уединенной.

Бенедиктинский устав и обычаи различных монастырей, которые его конкретизировали и на разный лад толковали, также предписывали инокам читать душеполезные тексты и трудиться. Труд (от возделывания земли до переписки книг) требовался не только для того, чтобы обеспечить выживание братии или сохранение христианской мудрости. Он был одной из форм аскезы, призванной бороться с леностью и унынием — главными опасностями, подстерегающими монахов.

Само собой, тело монаха требовало еды, отдыха и сна, но их продолжительность и распорядок тоже были строго регламентированы. Устав, местные обычаи и воля аббата определяли, когда монаху бодрствовать, а когда спать; когда петь псалмы, а когда трудиться; когда поститься, а когда есть почти вдоволь.

Отказавшись от собственной воли, монах должен был подчинить свое тело и время неизменному циклу богослужений, которые со временем стали главной миссией бенедиктинцев. Как писал о Клюни бургундский монах Рауль Глабер (985 — после 1047), «…в этом монастыре… богослужение не прекращается ни на минуту с первого часа ночи до самого отхода ко сну; мессы служат с такой торжественностью, благочестием и почитанием святынь, что кажется, будто видишь перед алтарем ангелов, а не смертных».

Дисциплина, призванная защитить монахов от соблазнов и привести их (и тех, за кого они молятся) к спасению, требовала тщательной координации всех сторон жизни обители и подчинения каждого общему ритму. Братья вместе, по сигналу колокола, пробуждаются посреди ночи для первой службы, по сигналу еще семь раз в день собираются в церковь, по другому сигналу идут на трапезу…

Немецкий социолог Макс Вебер и американский историк техники Льюис Мамфорд видели в средневековых монастырях с их хронологической дисциплиной прообраз современного производства и современного общества с его культом точности и пунктуальности. В монастыре контроль над временем каждого из монахов и стремление установить для всех общий ритм прежде всего были нацелены на «производство» спасения. В цеху капиталистической фабрики — на повышение производительности. И хотя это сходство не стоит переоценивать, никто в Средние века (по крайней мере, до XIV–XV столетий) не был так озабочен временем и так не нуждался в инструментах его измерения, как монахи.

Год и неделя

Время, по которому жили монастыри, было выстроено в соответствии с несколькими циклами: дня, разделенного на семь или восемь канонических часов (богослужений, на которые братья собирались с середины ночи до заката); недели, состоящей из семи дней, начинающихся с воскресенья (feria prima), когда Церковь вспоминает воскресение Христа из мертвых; года — с его чередой фиксированных (как Рождество, которое всегда отмечается 25 декабря) и подвижных (как Пасха, которая приходится на одно из воскресений с 22 марта по 25 апреля) праздников.

Год был разделен на два сезона: лето (от Пасхи до Дня Всех Святых, 1 ноября) и зиму (от Дня Всех Святых до Пасхи). От них зависел не только порядок и продолжительность богослужения, но и многие бытовые вопросы. Так, зимой монахи чаще всего могли рассчитывать лишь на один прием пищи в день (в середине дня или уже в районе 18:00), а летом — на две трапезы (обед в районе полудня и, если не было поста, еще и на легкий ужин около 17:00–18:00). Легко представить, как было тяжело, вставая ночью, а потом целый день молясь и трудясь, ждать трапезы.

День монаха

Главная задача монаха — это неустанная молитва и богослужение (Opus Dei). Основным инструментом молитвы служила Псалтирь, включающая 150 псалмов. Задача состояла в том, чтобы за неделю пропеть их все. Псалмы были распределены между семью или восемью богослужениями (ночные службы часто могли сдваиваться — отсюда вариации в их числе), которые принято называть литургией часов.

Все начиналось с утрени (matutinae), которую служили в середине ночи; затем следовали лауды, или хваления (laudes), — c первыми лучами солнца; первый час (prima) — на рассвете; третий час (tertia) — в районе 9 утра; шестой час (sexta) — около полудня; девятый час (nona) — в районе 15:00; вечерня (vesperae) — вечером до заката; и повечерие (completorium) — между заходом солнца и отходом ко сну в темноте.

Кроме того, монахи собирались на мессы — главные службы, во время которых совершалось таинство евхаристии: хлеб и вино, как гласила католическая доктрина, пресуществлялись в тело и кровь Христовы.

В средневековых монастырях обычно служили две мессы в день: утреннюю и большую, или торжественную (missa magna / maior). Кроме них, было еще множество частных, прежде всего поминальных месс — в память об умерших монахах, своих кровных родственниках, покровителях монастыря и членах монастырской «семьи» (familia) — мирянах, которые посвятили себя служению аббатству (некоторые из них жили в самой обители; другие, с семьями, где-то неподалеку).

Неравные часы

Дневные службы в монастырях были приурочены к первому, третьему, шестому и девятому часам. Однако, скажем, шестой час — это вовсе не шесть утра или шесть вечера по современному счету.
Часы, которые так часто упоминаются в монастырских текстах, — это не привычные нам 24 часа, равные промежутки времени, на которые делятся сутки. Средневековые часы — неравные (в средневековой Руси их называли «косыми»). День с ночью делились на 12 часов. Но поскольку соотношение светового дня и ночи меняется от сезона к сезону, то длина дневных и ночных часов тоже все время варьируется. Зимой, когда солнце заходит рано и встает поздно, ночные часы были длиннее, а летние — короче; летом — наоборот. Отсчет ночных часов начинался с заката, а дневных — с рассвета. Пропорция дневных и ночных часов в течение суток зависела не только от времени года, но и от географической широты. Так, в Египте соотношение самого длинного и самого короткого дневного часа в переводе на наши минуты составляет 67 к 53, а на севере Англии — 90 к 30.

В Штайммхаймском миссале, роскошной богослужебной рукописи, созданной около 1170 года для монастыря святого Михаила в Хильдесхайме, на каждом из листов календаря сверху, над названием месяца, нарисован круг, разделенный на 24 «лепестка». Одни «лепестки» закрашены синим, другие — золотым. Они показывают соотношение часов дня и ночи в каждом из месяцев. Например, в январе в сутках в среднем насчитывается 8 дневных и 16 ночных часов.

Страница Штайммхаймского миссала с расписание церковных праздников в январе. Германия, предположительно 1170-е годы. The J. Paul Getty Museum


В монастырях службы часов не были жестко закреплены за конкретным временем. Важно было уместить их все в сутки. В разных концах Европы и в разные эпохи точная привязка могла меняться. Например, с течением веков службу девятого часа (nona) постепенно сместили к полудню — отсюда английское слово noon, «полдень».

Привычные нам равные часы в Средневековье тоже были известны. Однако они долго не имели никакого практического значения и начали реально применяться только в XIII–XIV веках, когда были изобретены, а потом постепенно распространились механические часы. Этот сложный механизм позволял измерять течение времени вне привязки к смене дня и ночи, рассветам и закатам.

Измерение времени

Для того чтобы координировать цикл богослужений, да и всю жизнь монахов, требовалось как-то измерять время. Самой сложной задачей было ночью определить час, когда братии было пора вставать на утреню.

Днем помогало наблюдение за длиной тени (во многих монастырях на стенах до сих пор сохранились солнечные часы), а ночью — за звездами. В одном из аббатств на Луаре в XI веке был составлен небольшой трактат под названием «Horologium stellare monasticum» («Монастырские звездные часы»). Монах-дежурный, которому был поручен контроль над побудкой братии, должен был расположиться в монастырском дворе, клуатре, и там наблюдать за положением определенных звезд по отношению к семи окнам дормитория, пяти окнам трапезной, а также окнам часовни Cвятого Аньяна, библиотеки и других строений. Когда на небосводе появлялась та или иная звезда, приходило время звонить в колокол, поднимать братию, зажигать в церкви светильники и т. д.

Ричард Уоллингфордский, аббат Сент-Олбанского собора, изобретатель астрономических часов. Миниатюра из «Истории аббатов Сент-Олбанского монастыря». XIV век. British Library


Однако в пасмурную погоду такие методы не работали. Тогда использовались различные приспособления, которые позволяли отмерять одинаковые отрезки времени: свечи, на которых на равном расстоянии наносили метки, песочные часы или сложные водяные механизмы (клепсидры) и, наконец, механические часы, совершившие настоящую революцию в измерении времени.

Продолжение здесь: Архитектура монастыря

Источник, иллюстрации

Гране Франсуа-Мариус (1775-1849) «Внутренний вид хоров в церкви Капуцинского монастыря на площади Барберини в Риме». Франция, 1818 г.
Холст, масло. 174,5 x 126,5 см.
Государственный Эрмитаж. Поступил в 1821 г. Дар автора Александру I. Не представлено в постоянной экспозиции.


Момпер Иос Младший (1564-1635); Иорданс Ханс III (ок. 1595 - ок. 1643) «Монахи в пещере». Фландрия, 1620-е г.
Холст (переведена с дерева), масло. 51,5 х 83 см.
Государственный Эрмитаж.


Матвеев Фёдор Михайлович (1758-1826) «Горный монастырь». 1818 г.
Холст, масло. 54 х 72,8 см.
Государственный художественный музей Алтайского края, Барнаул.

Tags: Библиотека, ГРАНЕ Франсуа-Мариус, ГЭ, Горы, Живопись 1810-х, Живопись 1900-х, Живопись XVII в., Живопись нач. XX в., Живопись п.п. XIX в., Застолье, Иллюстрации книжные/к произведениям, Интерьер храмовый/монастырский, Католицизм, МАТВЕЕВ Фёдор Михайлович, Неизвестный художник/скульптор, Портрет, РУБЕНС Питер Пауль, Средневековье, Часы
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment