morning (the_morning_spb) wrote,
morning
the_morning_spb

Солженицын. Убийство Столыпина.

► НЕСЫПОВА Диана Владимировна «Столыпин. Последние минуты».



Александр СОЛЖЕНИЦЫН «Красное колесо» «Узел I – Август Четырнадцатого» (гл. 65)

«Доставало ему о чём подумать в эти нелепо теряемые для работы дни, в первый день рабочего сентября, осени, в которую должна была решиться его Реформа.
Во втором антракте к нему подошёл попрощаться Коковцов – он, счастливый, уезжал в Петербург, в министерство.
– Возьмите меня с собой, – пошутил Столыпин грустно. – Мне тут нехорошо. Мы с вами тут лишние, прекрасно обошлось бы и без нас.
Всегда это был – капризный, упрямый министр, которого надо было постоянно уламывать, потому что он видел роль министра финансов не в развороте бюджета для могучего хода России, а в задержке трат, в сохранении денег. Но сейчас так освежительно было видеть делового человека.
И в этом антракте Столыпин тоже не вышел из душного зала, да некуда было идти. Он стал у барьера оркестра, локтями назад на него опершись, грудью к проходу. Он был в облегчённом белом сюртуке (а как бы стиснуто и жарко в броне!).
В зале оставались немногие, проход пуст до самого конца. По нему шёл, как извивался, узкий длинный, во фраке, чёрный, отдельный от этого летнего собрания, сильно не похожий на всю публику здесь.
Столыпин стоял беседовал с пустым камергером, который не считал потерей ещё беседовать и рядом стоять с этим премьер-министром, никто более важный не подошёл.
Они оба – угадали одновременно преступника на его последних шагах! Это был долголицый, сильно настороженный и остроумный – такие бывают остроумными – молодой еврей.
Угадали – и камергер бросился в сторону, спасая себя.
А Столыпин – снял локти с барьера – вперёд! – руки вперёд и броситься вперёд, самому перехватить террориста, как он перехватывал прежде!
А тот уже открыл наставленный чёрный браунинг – и что-то косо дёрнулось в его лице – не торжество, не удивление, а как бы невысказанная острота.
Ожог – и толчок назад, опять спиной к барьеру.
И – второй ожог и толчок.
Как будто выстрелами пришило Столыпина к барьеру – он теперь свободно стоял.
Террорист, змеясь чёрной спиной, убегал.
И никто за ним не гнался.
Кто-то крикнул: “Держите его!” – кажется, да, это был надтреснутый голос Фредерикса, близко тут.
Столыпин стоял. Подвинуться! он не мог, а стоял легко.
Сколько охотились – всё-таки достали.
Он ещё не почувствовал ничего, стоял как нетронутый, а уже знал и понял: смерть.
Ранило ещё и само выражение тонкого убийцы.
Столыпин стоял всё один.
Подбежал профессор Рейн.
Да, вот, расплывалась и густела кровь по белому сюртуку справа, большим пятном.
А под пятном, в этом месте, было тепло.
Столыпин поднял глаза вправо, выше над собою он чувствовал там или помнил и теперь искал.
Вот Он: стоял у барьера ложи и с удивлением смотрел сюда.
Что же будет с…?
Столыпин хотел его перекрестить, но правая рука не взялась, отказалась подняться. Злополучная, давно больная правая рука, теперь пробитая снова.
Что же будет с Россией?…
Тогда Столыпин поднял левую руку – и ею, мерно, истово, не торопясь, перекрестил Государя.
Уже и – не стоялось.
Выстрел – для русской истории нисколько не новый.
Но такой обещающий для всего XX века.
Царь – ни в ту минуту, ни позже – не спустился, не подошёл к раненому.
Не пришёл. Не подошёл.
А ведь этими пулями была убита уже – династия.
Первые пули из екатеринбургских».
Tags: 1910-е, Киев/область, Литература/цитаты, Николай II Александрович, Солженицын А.И., Столыпин П.А., Театр (архитектура/интерьер), Убийство/покушение/терроризм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments